Местное время. Воскресенье: в Красноярском крае вспоминают жертв политических репрессий

30 октября - День памяти жертв политических репрессий. Тысячи наших земляков прошли через горнило арестов, допросов, ссылок, лагерей. Но были люди, которые, пережив страшное, сумели сохранить себя.

Через красноярские тюрьмы и пересыльные пункты прошло более 500 тысяч человек; учёные подчёркивают — эта цифра не точная. Многие документы засекречены до сих пор. Но как это было — историю хранят семьи.  

Татьяна Зыкова, научный сотрудник Красноярского краеведческого музея: «Те, которые были переселены сюда из западной части, для них это вообще был ужас! Баржа приставала к берегу, их выпускали – живите как хотите. У них не было ничего, рыли землянки и по возможности кто-то выживал».

В телячьем вагоне на станцию Красноярск с Ладожского озера привезли раскулаченную семью Тойво Ряннеля. Будущему художнику было всего 11 лет, когда они поселились на Ангаре. В глухой тайге, на приисках в Мотыгинском районе.

Екатерина Ряннель, внучка художника Тойво Ряннеля: «Он рисовал, ему притаскивали какие-то обрывки обёрточной бумаги, угольки. Старшие заметили, сказали — давай устроим праздник, сделаем выставку. Может, лет 12 ему было, первая выставка прямо в бараке для ссыльных. Потом в школе у него был очень хороший учитель, который тоже его заметил. И они ездили школьной экскурсией, их выпустили в Санкт-Петербург, он побывал в музеях знамениты и окончательно заболел Айвазовским».

Александр Леопольдович Яворский — научный сотрудник Красноярского краеведческого музея. По ложному обвинению в лагере провёл 10 лет, вернулся домой и через 2 года его снова арестовали, предъявив те же обвинения. Вторая ссылка была уже в Норильск, ещё 6 лет жизни. 

Татьяна Зыкова, научный сотрудник Красноярского краеведческого музея: «Дело в том, что была ведь ещё и разнарядка. Есть такие ужасные документы, где говорится: такой-то стройке требуется столько-то слесарей, токарей. Ещё писали: требуется столько-то актёров драматического театра. Впоследствии бывшие гулаговские стройки стали ударными комсомольскими».

Илья Куклинский, научный сотрудник Красноярского краеведческого музея: «Яворский для нас — для музейщиков, для историков современных — ценен тем, что он очень много изучал историю нашего края. Он по профессии был ботаник, но он ещё записывал разные воспоминания. Яворский является автором первой биографии архитектора Чернышёва — автора проекта нашего музея. Он является автором биографии художника Дмитрия Иннокентьевича Каратанова. Он писал историю Столбов на протяжении всей жизни, в 20-е годы как раз Яворский стал первым директором заповедника «Столбы».

Писатель Алексей Черкасов вырос на юге края. Его первые рукописи были замечены Горьким, Твардовским, но ничего не сохранилось — всё было изъято во время арестов. Черкасов прошёл 30 тюрем. Когда сил уже не осталось, начал имитировать шизофрению. Так оказался в психиатрической больнице в Красноярске.

Елена Семеркова, научный сотрудник Литературного музея им. В.П.Астафьева: «Это попадание в психиатрическую больницу, тем не менее, было в каком-то смысле спасением. Наконец-то мог писать письма матери. Да, его письма читали цензоры. Тот самый цензор —  19-летняя Полина Москвитина. Она очаровалась текстами этих писем. Она была уверена, что их пишет уже глубокий старик, и решила встретиться с этим человеком. Каково же было её удивление, когда она увидела перед собой молодого мужчину. Именно Полина Дмитриевна добилась освобождения Алексея Тимофеевича из психбольницы и вообще реабилитации уже в 50-е годы».

Вера Тимошенко, доцент Красноярского медуниверситета, кандидат медицинских наук: «Наш медицинский университет с гордостью носит имя выдающегося сына Отечества — Валентина Феликсовича Войно-Ясенецкого».

Опальный хирург, профессор Валентин Феликсович Войно-Ясенецкий провёл в ссылках 11 лет. Его обвиняли по пяти статьям.

Вера Тимошенко, доцент Красноярского медуниверситета, кандидат медицинских наук: «Первая его ссылка сибирская была в Туруханск, Енисейск, деревня Хая, село Плахино — это вообще где-то за полярным кругом. Заболевание вирусное трахома другие врачи не лечили, заканчивалось оно слепотой. Он лечил этих больных. Его называли поп-шаман. Приехал поп-шаман с большой бородой, скажет поп-шаман слово и мы начинаем видеть».

Когда началась Великая Отечественная, заключённый Войно-Ясенецкий написал письмо в Москву с просьбой разрешить ему оперировать. Он возглавил госпиталь, в Красноярск потянулись эшелоны с ранеными бойцами. 

Вера Тимошенко, доцент Красноярского медуниверситета, кандидат медицинских наук: «Когда Войно-Ясенецкий начинал работать, было 24 госпиталя в 56 объектах. А когда он уже уезжал, было за 80 госпиталей, причём специализированных. Впервые это было сделано — сортировка по госпиталям. Заслуга Войно-Ясенецкого — огромная».

В красноярской Книге памяти 14 томов. Коллекции, которые собрал Александр Яворский, музейщики изучают до сих пор, как и протоколы его допросов. Картины Тойво Ряннеля хранятся во многих музеях России, за рубежом. Благодаря писателю Алексею Черкасову о староверах — людях тайги — узнал весь мир. Общий тираж его романов исчисляется миллионами. Валентин Феликсович Войно-Ясенецкий уже в наши годы причислен к лику святых.